Карта сайта НПТМ

От международных Фестивалей к Союзу Молодежных и Детских телестудий.
От Союза к Телеканалу. От Телеканала к программе "Детское Государство".
 

"Мы не дети России, мы дети Мира".
Михаил. Возраст 6 лет.

 


    В авторской программе Марии Карпинской
    "Мир глазами детей"

    Ведущие: Маша Носикова и Мария Карпинская

    Поэт, космический посланец
    Константин Кедров

    Константин Кедров

    И это все о нем. Космоязычие.

    Пишет А. Золотухин

    КОСМОЯЗЫЧИЕ

    Наконец увидело свет полное собрание стихотворных сочинений замечательного философа и поэта Константина Кедрова, создателя инсайдаута и метаметафоры. Будучи собранными вместе, даже стихотворения, публиковавшиеся раньше, выглядят как-то по-новому и масштабнее. Книга открывается предисловием-стихотворением Андрея Вознесенского "Демонстрация языка". В целом внушительный том объемом в 500 стр. производит сильное впечатление и вот почему.

    На квантовом, мелкомасштабном и потому глубинном уровне русский язык совершенствовался плеядой наших знаменитых футуристов на рубеже XIX-XX веков. В последнее время это направление развития языка продолжили Андрей Вознесенский, Константин Кедров и др. Неслучайно в предисловии издательства к рассматриваемой книге сказано: "Поэтически XX век начался с футуризма. Завершился он метаметафорой" и еще – "Константин Кедров возрождает поэзию, умолкнувшую после смерти двух гениальных футуристов – Хлебникова и Маяковского". Но дело не только в возрождении, хотя это само по себе очень важно, дело в разъятии и сложении русского языка, чтобы можно было увидеть внутреннее его богатство. И эта полная свобода обращения с языком открывает новые возможности для еще более углубленного освещения и передачи современного мышления, обогащенного новым философским, научным и религиозным видении мира. И в результате создается впечатление о выходе в невесомость космического пространства, в котором нет тяготения прошлых ограничений, традиций и запретов. Слово может читаться в прямом и обратном направлении, записываться сверху вниз и наоборот, выворачиваться наизнанку, в нем можно переставлять буквы, получая из одних и тех же букв, новые слова, как бы содержащиеся внутри этого слова, словом можно не только описывать, но и рисовать любые образы.

    Это касается не только поиска новых форм, но сопровождается поиском более глубокого и более космического содержания, что нашло отражение, естественно, и в палиндромическом названии книги – “ИЛИ”. Говоря об этом, научный редактор книги И.Ушаков отметил, что “…в 1984 г . Кедров написал стихотворение “Или” – неожиданное решение шекспировской теоремы “быть или не быть”; поэт выбрал “или”. “Или – это свобода”.

    Если говорить о философском содержании названия книги, то оно как никогда нынче актуально. Известно, что и наука, и религия опираются исключительно на формальную логику, в которой, по сути, нет выбора: А есть В и другого не должно быть. Между тем, диалектическая логика, единственно верно описывающая жизнь, допускает существование выбора, т.е. А может быть В или С, или D, в зависимости от условий и обстоятельств. Идеалистическая и материалистическая философии при решении первого философского вопроса (что первично: Материя или Дух?) фактически тоже лишали нас права выбора. Сегодня становится очевидным, что первичны, мобиле. Таким образом, самый глубокий смысл нашей жизни заключается именно в “ИЛИ”, как в вековечном символе движения. Палиндром “ИЛИ” симметричен и это сродни фундаментальной симметрии в физике. Само по себе это слово ничего не значит, если не обозначен предмет выбора, значение которого нарушает симметрию. Известно, что именно нарушение симметрии привело к возникновению жизни, оно же создает необходимые предпосылки и для создания красоты.

    Вне всякого сомнения, книга К.А. Кедрова “ИЛИ” есть прорыв в новые сферы языка, в новый мир слова. Как всякое откровение, оно непременно должно пройти определенный период отрицания и непонимания. Людям, живущим в традиционно земном мире, не привыкшим мыслить, книга явно будет казаться косноязычной, а тот, кто задумается о будущем, наверняка увидит в ней КОСМОЯЗЫЧИЕ.

    Кедров

    КОМПЬЮТЕР ЛЮБВИ

    Небо - это ширина взгляда
    взгляд - это глубина неба
    боль - это прикосновение Бога
    Бог - это прикосновение боли
    сон - это ширина души
    душа - это глубина сна
    вдох - это высота вдоха
    свет - это голос тишины
    тишина - это голос света
    тьма - это крик сияния
    сияние - это тишина тьмы
    радуга - это радость света
    мысль - это немота души
    душа - это нагота мысли
    нагота - это мысль души
    свет - это глубина знания
    знание - это высота света
    конь - это зверь пространства
    кошка - это зверь времени
    время - это пространство, свернувшееся в клубок
    пространство - это развернутый конь
    кошки - это коты пространства
    пространство - это время котов
    солнце - это тело луны
    тело - это луна любви
    пароход - это железная волна
    вода - это пароход волны
    печаль - это пустота пространства
    радость - это полнота времени
    время - это печаль пространства
    пространство - это полнота времени
    человек - это изнанка неба
    небо - это изнанка человека
    мужчина - это изнанка женщины
    женщина - это нутро мужчины
    прикосновение - это граница поцелуя
    любовь - это прикосновение бесконечности
    вечная жизнь - это миг любви
    корабль - это компьютер памяти
    память - это корабль компьютера
    поэзия Пушкина - это время вора
    Пушкин - это вор времени
    море - это пространство луны
    пространство - это море луны
    луна - это время солнца
    время - это луна пространства
    звезды - это голоса ночи
    голоса - это звезда дня
    корабль - это пристань всего океана
    океан - это пристань всего корабля
    кожа - это рисунок созвездий
    созвездие - это рисунок кожи
    Христос - это это солнце Будды
    Будда - это луна Христа
    время солнца измеряется
    луной пространства
    пространство луны - это время солнца
    горизонт - это ширина взгляда
    взгляд - это ширина горизонта
    высота - это граница зрения
    ладонь - это лодочка для невесты
    невеста - это лодочка для ладони
    верблюд - это корабль пустыни
    пустыня - это корабль верблюда
    красота - это ненависть к смерти
    созвездие Ориона - это меч любви
    любовь - это меч созвездия Ориона
    Малая Медведица - это пространство Большой Медведицы
    Большая Медведица - это время Малой Медведицы
    Полярная звезда - это точка взгляда
    взгляд - это ширина неба
    небо - это высота взгляда
    мысль - это глубина ночи
    ночь - это ширина мысли
    Млечный Путь - это путь к луне
    луна - это развернутый Млечный Путь
    каждая звезда - это наслаждение
    наслаждение - это каждая звезда
    пространство между звездами - это время без любви
    люди - это межзвездные мосты
    мосты - это межзвездные люди
    страсть к слиянию - это перелет
    полет - это продолженное слияние
    слияние - это толчок к полету
    голос - это бросок друг к другу
    страх - это граница линии жизни в конце ладони
    непонимание - это плач о друге
    друг - это понимание плача
    расстояние между людьми заполняют звезды
    расстояние между звездами заполняют люди
    любовь - это скорость света
    обратно пропорциональная
    расстоянию между нами,
    расстояние между нами,
    обратно пропорциональное скорости света, -
    это любовь.

    Алексей Парщиков

    КОНСТАНТИН КЕДРОВ, ЕГО КОНЦЕПЦИЯ

    Константин Кедров говорит: “Слово “метаметафоризм" мы откопали в беседах на одной из переделкинских дач, и первоначально оно звучало по-разному: неуклюже и пластмассово — "метафора космического века", "релятивная метафора" и т.д., хотя имелось в виду всегда одно и то же, как бы ни называли, — мистериальная, такая или сякая, предполагалась, с моей точки зрения, космическая реальность во вселенной на скоростях близких скорости света, где и происходит ретардация, замедление действия, укрупнение кадра, торможение с вибрацией фюзеляжа, гиперпристальность к микровеличинам, все большее напряжение метонимической детали. Это можно назвать спокойно и реализмом, и все, что связано с визуализацией, — чистейшая метафора. Самоцитируюсь: "Раньше такой метафоры не было. Раньше все сравнивали... Поэт и есть все то, о чем он пишет. Здесь нет дерева отдельно от земли, земли отдельно от неба, неба отдельно от космоса, космоса отдельно от человека. Метаметафора отличается от метафоры, как метагалактика от галактики". Предмет растягивается по вселенной. И происходит удивительная вещь: реальность, которую открыли независимо друг от друга мистики и физики, это ноль времени, ноль пространства, то, что мы прослеживаем на феномене фотона”.

    — Как же относиться, например, к исихазму? — спрашивал я Кедрова.

    Кедров считает, что исихазм не нашел адекватных динамических форм визуальных и фонетических, т.е. языка искусства, поэтому обратился к символам. Можно предположить, что есть лучи, которые пронизывают всю вселенную, когда все время и пространство становится твоим.

    “Наша новизна в другом, — (он употреблял "мы", "наша", потому что в атмосфере поисков было что-то общепритягательное, не имеющее ничего общего с распределением ролей — А.П.) — говорил Кедров, — ведь все это мистики проговорили и до нас, но они не считали это своим, а считали это принадлежностью той или иной религиозной системы. Мы же свободные личности в несвободной стране, где подчас даже не было свободы умыться, нашли для нашей индивидуальной жизни абсолютное космическое пространство: абсолютное, приплюсовывая копенгагенскую школу физики Гейзенберга, Нильса Бора, то, что философы начали формировать, подбираясь к антропному принципу мироздания, а началось с Поля Дирака, но добрались до первых выводов только к 80-м годам”.

    — “Мне было легко воспринять теперешние мои взгляды, — вспоминает Кедров, — потому что сам пережил в августе 58-го года то, что исихасты и описывают, — это свечение другого объекта. Сходно — Аввакум на чине в пятницу в его письме к царю: "Распространился язык мой и руцы мой и руцы мои и нози мои на небо и солнце и всю вселенную, и я широк и пространен стал". Аввакум сидит голодный в яме и чувствует, что тело его разрастается до размеров вселенной и поглощается ею. Если не знать всего того, что мы сейчас знаем о полях и энергиях, то состояние протопопа — тип галлюцинации. Но есть вероятность, что не о галлюцинации речь. Существуют объективные состояния, которые я не хотел бы называть слиянием со вселенной, а взаимным обретением, что я прочитываю в "Новогодних строчках" или в "Я жил на поле полтавской битвы", где баталия описана, как если бы ее свидетель мчался через нее, приближаясь к скорости света. Было бы преувеличением сказать, что не появлялось подобного опыта в поэзии: Хлебников говорил не только декларативно об эйнштейновской физике, художники над парадигмой теории относительности колдовали, обдумывали ее, сознательно стремились к пониманию преображения на переходе в пространство-время. В одной эмигрантской газете я читал, как подвыпивший Эйнштейн избивал свою первую жену, был волокитой, и все его открытия инспирированы Милевой Марич. Марич была женщиной не случайной и самоотверженно ему помогла, это верно, а о его пьянстве я не ведаю ничего, но о его владении математическим аппаратом на уровне троечника и как ему помог Тулио-Левичивита, Минковский, его педагог, когда Эйнштейн учился в политехникуме, — не тайна. Эйнштейн был твердый троечник, а математический аппарат требует еще и прилежания, и круг, в котором он сделал свои открытия, известен — Соловин Марк, его друг, они размышляли о современной физике, о принципе Маха, но все-таки поиски вертелись вокруг Спинозы и Канта: Эйнштейн был настроен ворчливо: для Канта время и пространство — вещи субъективные. Эйнштейн настаивал, что кантовское субъективное на деле — объективная реальность. Он считался с кенигсбергским философом, особенно в зрелые годы, но был не согласен с Кантом в том, что взаимоотношение времени и пространства только субъективны. Физик и сам до конца не осознавал, что теория относительности может быть объективно-субъективным миром. Фактически, взаимодействие пространственно-временных измерений происходит в мирах теории относительности или в последовавшей за ней квантовой механике, а с точки зрения этой физики можно, наращивая скорость, замедляться в пространстве, с чем мы имеем дело почти в обиходе. Конечно, признать, что человек является столь сложным ускорителем, — сложно, — не совсем очевидно, что в нас эйнштейновские законы подтверждаются постоянно”.

    Я заговорил о новом (возможном) символизме, построенном на предлагаемых Кедровым моделях художественной определенности.

    Кедров: “Если говорить о стихотворении "Невеста", которое я приведу ниже, за ней много культурологических аллюзий. Она же — звезда, мифологическая Астарта, дальше "...невесомые лестницы скачут..." с одной стороны "невесомые", как антигравитация, антигравитационный момент Эроса, с другой стороны — "радуйся лестница от земли к небу". Невесомость связана с эротикой по той простой причине, что при зачатии происходит выворачивание, как и при рождении; не уверен, что эта же фаза присутствует при умирании, хотя об этом явлении пишут и говорят. Эти феномены можно назвать инверсией внутреннего и внешнего пространства. Да, таким выражением можно было бы заменить термин "выворачивание", но тогда исчезнет теплота присутствия личности. При зачатии происходит выворачивание, раскрывается бутон, он тоже выворачивается, при big bang тоже происходит выворачивание вселенной из атома, выворачивание — такой процесс, который пронизывает все измерения пространства. Я жил в тоталитарной стране, но уже в 73 году идея, векторы моего мира были набросаны в поэме quot;Бесконечная", фактически то была запись простого чертежа словами, векторная схема в тетрадке в клеточку, манекен, который в дальнейшем будет обрастать изменчивыми образами (привожу отрывок):

    Я вышел к себе
    через-навстречу-от
    и ушел под
    воздвигая
    над

    Человеку легче представить простое переворачивание: верх становится низом, низ верхом. Скажем, в "Изумрудных скрижалях" Гермеса Трисмегиста то, что есть внизу, — перекувырнется, это — диалектическая перекантовка, переброс плюсов. А вот до выворачивания почему-то как-то не дошли.

    Подспорьем мне был один единственный апокрифический текст. "Евангелие от Фомы". Автор перечисляет: когда мужское станет женским, верх — низом, правое — левым, но главное, что мы войдем в Царство Божие, согласно апокрифу, если внешнее станет как внутреннее, а внутреннее как внешнее.

    У о.Павла Флоренского книга "Мнимости в геометрии" заканчивается пассажем о том, что если тело разогнать до скорости света, оно обретет свою бесконечную массу, т.е. вывернется, слово вывернется выделено шрифтом. В книге "Поэтический космос" я цитирую Флоренского, но надо помнить, что у Флоренского выворачивание относится к физическому телу. Когда было зафиксировано в космологии первое выворачивание? Систему Птолемея, по которой Солнце вращается вокруг Земли, вывернул Коперник, поставив человека на околосолнечную орбиту, и люди забеспокоились, обиделись, озлились и стали предавать кострам отщепенцев. Нужно было в коперниковской системе перемахнуть от субъективного положения человека, от антропоцентризма в пользу запредельного космического знания, которое предложил Коперник, что далось человечеству с большим напряжением, и только спустя 70 лет разрешили это представление, а до этого можно было изучать открытие Коперника лишь как модель математическую. В представлении о современном выворачивании более грандиозная вещь происходит так: Земля сместилась на периферию, а Солнце встало в центр, Солнце со всей вселенной разом смещается на периферию, а в центре спохватывается снова человек, потому что он вмещает теперь в себя вселенную целокупно. Разрушается граница между субъектом и объектом”.

    В стихотворении К.Кедрова "Невеста" присутствует модель выворачивания — восьмерка, — чей центр, как середина скрипки или черной дыры.

    НЕ-ВЕС-ТА

    Невеста лохматая светом

    Невесомые лестницы скачут

    Она плавную дрожь удочеряет

    Она петли дверные вяжет

    Стругает свое отражение

    Голос сорванный с древа

    держит горлом вкушает

    либо белую плаху глотает

    На червивом батуте пляшет

    ширеет ширмой мерцает медом

    под бедром топора ночного

    Она пальчики человечит

    Рубит скорбную скрипку

    тонет в дыре деревянной

    Саркофаг щебечущий вихрем

    Хор бедреющий саркофагом

    Дивным ладаном захлебнется

    голодающий жернов "восемь"

    перемалывающий храмы

    Что ты дочь обнаженная

    Или ты ничья?

    Или звеня сосками месит сирень

    турбобур непролазного света?

    В холеный футляр двоебедрой секиры

    можно вкладывать только себя.

    Явственна постоянная модель восьмерки, чей центр — это и сердце, человек, весь, его мозг и одновременно — модель песочных часов. В стихотворном заголовке обнаружена и анаграмма: не- вес-та, т.е. не-гравитация.

    “В моих текстах, — говорит Кедров, — встречается множество анаграмм. В тексте есть и традиционная символика — восьмерка, петля Мебиуса, скрипка, а "дыра деревянная" — символ черной дыры, из которой восходит струнная лесенка к небу. Эти мои модели можно найти и в стихотворении "Компьютер любви" (1988): "Человек — это изнанка неба. Небо — это изнанка человека..." Преимущественно я говорил об этих художественных идеях в кругу близких мне поэтов, но частично и на своих лекциях в Литературном, куда я поступил в аспирантуру в 1969 г ., а потом преподавал до 86, когда мне пришлось покинуть кафедру под давлением КГБ, — они придумали, что мои воззрения развращают студентов. За два года до моего отстранения была опубликована враждебная, санкционированная статья моего соученика по Казанскому университету Рафаэля Мустафина со ссылками на Андропова и Черненко (журнал Литературное обозрение № 4, 1984). Одновременно вышло мое послесловие к Новогодним строчкам" в “Литературной учебе”, где ясно был артикулирован принцип метаметафоризма. Ректору института почему-то было не по нраву нападение полицейской структуры на своего коллегу; он по мере природной пассивности защищал меня от агрессии КГБ. Но в 86 г . двое уполномоченных всем на диво явились прямехонько в ректорат и потребовали моего отстранения от должности. Письма в мою защиту студентов к Горбачеву не помогли, а время тогда называлось перестроечным, но каким-то троечным. Была у меня и ранее напечатанная статья в сборнике "Писатели и жизнь" и "Звездная книга", где я все сказанное выше изложил под видом анализа фольклорных источников. Всякий раз приходилось прибегать к иносказаниям, обращаться то к Блоку, то к Хлебникову, обезоруживая своих недоброжелателей и защищаясь. Еще раньше выворачивание было рассмотрено на модели Достоевского в новомировской статье в книжке, посвященной столетию смерти писателя, называлась "Восстановление погибшего человека", 1981 г . Структуралистские школы тогда еще были поглощены своим материалом, открытия шли чередой в руки. Структуралисты, если и читали мои работы, рассматривали их как игру, близкую им по творческому поведению, по менталитету автора.

    Термин выворачивание я впервые употребил по ходу лекции на примере конструкции русской матрешки. Может ли меньшая матрешка вместить большую, таков был парадоксальный вопрос к аудитории. Казалось бы, чтобы вместить в себя большую матрешку, ей нужно либо увеличить себя в размерах, как сделал Аввакум, либо вывернуться наизнанку, и тогда бедная матрешка сломается, но представьте, что она живая, и тогда достаточно переменить в себе векторы внутреннего и внешнего. К счастью, человек обладает такими возможностями на духовном уровне. Такой гипотетической "матрешкой" был Андрей Белый, на вершине пирамиды Хеопса переживший космическое преображение.

    В 78 году я изобрел для себя анаграммную рифму, пронизывающую все текстуальное пространство. Вяч. Иванов утверждает в послесловии к русскому изданию Соссюра, что Соссюр в своих неопубликованных тетрадях обнаружил в Махабхарате, Илиаде и Одиссее анаграммную, по сути бесконечную рифму, являющуюся внутренней рифмой, названных текстов. Я пришел к этому принципу практически, потому что мне нужна была тотальная рифма. А как решается проблема психологического пространства? В той мере, в которой поэзия отсутствует, для меня начинается ад. В России существует немного странноватая традиция, концентрация внимания и эмоций именно на инфернальных явлениях, и если бы Данте работал на нашей земле над "Божественной комедией", он бы даже до "Чистилища" не добрался... Оставался бы интервьюером в аду.

    Все бы вопрошал, — за что ты старушку убил? Если я читаю стихотворение, и если там присутствует метаметафора на уровне синтаксиса, на уровне композиции, или на уровне визуального образа, или на уровне звука и при этом я еще и несчастен? Я либо не слышу стихотворения, либо передо мной не стихотворение, а симулакрум. В России принято сосредотачиваться на внестихотворном пространстве, — что будет до восприятия и оценки текста и что будет после прочитанного, — влюбленные еще не успеют поцеловаться, а уже думают об аборте или распределении наследства”.

     

О передаче
Мир глазами детей

Юра Спиридонов
В здоровом теле - здоровый дух.