Список форумов nptm.ru nptm.ru
Мария Карпинская приглашает на корабль "Странник"
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Целуй меня, Германия! Сатирическое путешествие. Часть 2

 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов nptm.ru -> ЛИТЕРАТУРНАЯ ГОСТИНАЯ ГАЛИНЫ ХЭНДУС
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Galina Hendus



Зарегистрирован: 15.09.2013
Сообщения: 60
Откуда: Германия

СообщениеДобавлено: Вс Ноя 01, 2015 4:27 pm    Заголовок сообщения: Целуй меня, Германия! Сатирическое путешествие. Часть 2 Ответить с цитатой

Целуй меня, Германия!
Путешествие из-за моря или еще раз про беженцев в Германию. Часть 2


Глава 1. Куда тикать из Киева
Глава 2. Два сапога на одну ногу
Глава 3. Счастье машет из Берлина
Глава 4. Взятие Германии
Глава 5. Было вашим – станет нашим
Глава 6. Ловите нас, мы здесь
Глава 7. Гость хозяину не указчик
Глава 8. ...а табачок врозь
Глава 9. Капитал? Нет. Развал
Глава 10. К последнему берегу

Глава 6 Ловите, мы здесь

С пересадками и шутками беженцы добрались до Хомбурга, который плещется в ванне. Найти кузину Петра оказалось несложно. Айфон на запрос тут же выдал: «Оксана Мюллер. Массаж в доме для престарелых» и адрес.
Дом для престарелых отыскался быстро. Высокое кирпичное здание утопало в зелени парка. Птицы выводили заковыристые рулады. В воздухе носилась теплая нега. Жизнь щедро выпячивала наружу свои прекрасные стороны. Даже в этом печальном доме умирать никому не хотелось.
Шенко зашел в здание один. У самых дверей за высокой стеклянной загородкой сидела женщина в белом халате. Она критично осмотрела потрепанный вид незнакомца, но спокойно выслушала его запинания. После третьего раза женщина все же поняла, чего добивается странный посетитель: волшебные слова «Оксана Мюллер» возымели действие. Служащая дома для престарелых взяла трубку телефона и куда-то позвонила.
Амон истомился стоять на улице и ловить странные взгляды посетителей, проходящих мимо, и тоже зашел в здание. Мужчины уселись в ожидании на скамью у стены. Через полчаса из дверей лифта выкатилась инвалидная коляска с пожилой женщиной. За ней стояла симпатичная молодая женщина в голубом кителе. Она повертела головой, подвезла коляску к двум странного вида небритым мужчинам и спросила:
– Вы меня спрашивали?
– Да ты что, Оксана, родню не узнаешь? – кинулся обрадованный Шенко к кузине, но был остановлен тихим свистящим шепотом:
– Быстро идите на улицу и не открывайте рта, пока меня с работы не выгнали, – молодая женщина улыбнулась старой мымре за стеклом и выехала с подопечной в солнечный теплый день.
Только когда здание дома для престарелых осталось за спиной, а спины скрылись за широко разросшимися кустами, Оксана остановила коляску, поставила на тормоз и повернулась к мужчинам, которые понуро тащились за ней.
– Ну, здравствуй, Петя! Вот уж кого не ожидала увидеть... Как ты здесь очутился? Один?
– Один, Оксана. Вернее, не один, а с товарищем по несчастью. Вообще-то он ждет в Германии политического убежища.
– Политического убежища? – переспросила Оксана и подозрительно посмотрела на Амона, затем опять повернулась к кузену. – Но ты-то не можешь просить убежища. Украина, кажется, присоединилась к Европе.
– Ага, присоединилась. Украина, конечно, выбрала европейский путь развития, но это не значит, что Европа обязана на ней тут же жениться. Знаешь, Оксана, Украина уже давно становится похожа на бедную банановую республику. Думаешь, Европе нужны бананы без кожуры? Впрочем, у нас даже бананы не растут. Ни с кожурой, ни без нее...
– Ой, Петя, я ж совсем другое думала. Скажи, так Украина уже Европа, или еще хуже там будет?
– Слушай, не смешивай котлеты с мухами. Котлеты – отдельно, мухи – отдельно. Так и Украина с Европой – по отдельности. Пока. Разве ты новости совсем не слушаешь? Надо ж знать, что делается в мире...
– Зачем мне эта головная боль? Мир сам по себе, я сама по себе. У меня – муж, ребенок, работа, дом, сад, уборка, глажка, стирка, кухня. А еще спорт, и в кино сходить хочется, погулять на праздниках, с друзьями встретиться. Как видишь, для других проблем места в моей жизни нет. А что, на Украине все так плохо? – с жалостью посмотрела она на кузена и ласково потрепала за плечо. – Не переживай, все наладится. У меня муж постоянно пялится в телевизор, он сказал, что банк дает Украине деньги. Не грусти.
– Да, Оксана, так и есть. МВФ пообещал Украине семнадцать миллионов долларов, а вдогонку сказал, что если не хватит, то пообещает еще чуток.
– Думаешь, врут? Ну, не знаю... Муж как-то сказал, что раз Украиной руководят из Америки, а народ поддерживает своего президента, то надо его гуталином обмазать – очень патриотично бы смотрелось.
– Спасибо, конечно, твоему мужу за поддержку, но гуталин сегодня не актуален. Ты же знаешь, что в Донецке война, а тут еще американцы нас предали...
– Предали? Как?
– Ты посмотри на их флаг – там они 50 штук советских звезд нацепили, а раз так, значит, американцы солидарны с Россией, а не с нами. У нас советских звезд ни в Киеве, ни на флаге нет.
– Ой, Петя, ты что, ненавидишь Россию? – осторожно спросила Оксана. Она видела, как сжались кулаки Шенко.
– Я не могу ненавидеть половину себя. У меня ведь мама русская. Но в данном случае обе мои половины, украинская и русская, солидарны: мы не любим предателей. С одной стороны Дженнифер Псаки твердит, что Америка притянет Россию к ответу, если в этом году на Украине зимой будет холодно, а с другой стороны вешают советские звезды на флаг... Нечестно.
В кресле зашевелилась до этого смирно сидевшая бабуся и замычала что-то непонятное.
– Ой, мальчики, я не могу больше разговаривать. У моей больной аллергия на все языки, кроме немецкого. Я и так заболталась с вами. Вот что, я пошла, а вы приходите на Главную улицу, дом 1, через два часа. Смена закончится, посидим, поговорим. А сейчас извините, у меня работа.
Оксана махнула на прощанье рукой и повезла коляску с аллергической больной по широким аллеям городского парка, примыкающего вплотную к дому для престарелых. Птицы по-прежнему надрывались в серенадах, светило теплое солнце, жизнь цвела буйными красками.
Друзья подождали, пока стройная фигура трудяги Оксаны скроется за поворотом, развернулись и пошли в сторону платановой аллеи, видной издалека. Они не спеша побрели по посыпанной гравием широкой дороге, вдыхая полной грудью чистый лечебный воздух. В конце аллеи приятели увидели ровный мраморный квадрат, врытый в землю. Их взору открылись уходящие вниз ступеньки и три крана, из которых непрерывно текла вода.
– Минеральная водичка! – обрадовался Шенко и потянул за собой приятеля. – Пойдем, попьем.
Они спустились вниз, взяли одноразовые стаканчики и попробовали воду из трех источников. Довольные, мужчины присели тут же на мраморные выступы.
– Эх, нам бы в Египет такие краны... – мечтательно сказал Амон и посмотрел на Шенко, – а ты не знаешь, немцы их не продают?
– Краны-то? Наверное, продают.
– Зачем мне краны? Мне весь комплект с мрамором и водой нужен. Знаешь, какие деньги у нас на этой воде заработать можно? Миллионы!
– Нет, Хамон, боюсь, что на такую водичку даже у богатых арабов денег не хватит.
– Это почему? – обиделся за богатых земляков Амон. – Думаешь, только у ваших олигархов деньги есть?
– Эх, Хамон, дело не в деньгах. Эту водичку можно в Египет отправить только вместе с Германией. Вода течет из-под земли, так ты, что, весь пласт земли вместе с водой выкапывать будешь? Тоже мне, геолог-землерой... Ладно, пошли, надо улицу поискать, где Оксана со своим немцем живет. И цветочный магазин неплохо бы по дороге встретить, а то у нас в гости с пустыми руками не ходят.
Шенко подмигнул приятелю, и они отправились по стрелке на айфоне в сторону центра.


Глава 7 Гость хозяину не указчик

Вечером в кухне за столом Мюллеров оказалось тесно. Оксана сидела рядом с кузеном, Марио Мюллер с Амоном – напротив, сбоку примостилась десятилетняя дочка хозяев Джатта.
– Слушай, что-то я такого немецкого имени не слыхал – Джатта. Оно не африканское? – Шенко раздирало любопытство.
– Нет, наполовину еврейское. У Марио одна бабушка немецкая еврейка, другая – итальянка.
– Интернационал... – пробормотал Шенко. Подумав, он сказал: – Так, с хозяином выяснили. Он, как лоскутное одеяло, весь пестрый. Теперь про меня, чтоб не обидно. Я состою из двух половинок: русской и украинской. Моя кузина побогаче – ее бабушка крымская татарка, дед и отец русские, мать частично украинка. А вот у тебя, Амон, сколько кровей?
– Вся моя семья – египетские арабы. У нас не принято смешивать религии, – гость помолчал и спросил: – Многое мне здесь, в Европе, непонятно. Я, например, не могу сообразить, почему украинцы и русские воюют, у них ведь и религия одна, и обычаи, и язык очень похожи.
– А у них, Амон, – засмеялся Марио, – ситуация с вашей схожа. На Ближнем Востоке и на Украине проблема в газе. Есть газ – есть проблема. Нет газа – нет проблем.
– Это точно. Газа у нас нет, потому что трубы разворовали, – подтвердил Шенко. Он увидел кислые лица и добавил: – Шуток не понимаете?
– Менталитет! – добавил догадливый Амон.
Гости дружно засмеялись и расслабились после фамильных изысканий и проблемы газа, которые заставляли задуматься. После первых тостов – Амон чокался минеральной водой – обстановка несколько разрядилась, разговор стал свободней. Немецкий, русский, английский – каждый говорил на удобном ему языке.
– Мам, а почему вы с дядей Петром говорите по-русски? Вы ж оба с Украины, а по-украински не разговариваете, – Джатта хитро прищурила большие красивые глаза.
– Наша страна – одна из самых странных в мире, – напыжился Шенко, – у нас полстраны не говорит на родном украинском. Зато русский знают все, а в Раде вообще разговаривают на английском. Правда, я не знаю, стоит ли этим гордиться.
– Ничего, Педро, – хлопнул его ободряюще по плечу Амон, – гордись этим, раз больше нечем.

Гости засиделись допоздна. Джатта давно ушла спать, египтянин клевал носом, и Оксана отправилась стелить гостям постели в гостиной. Амону – на раскладушке, Петру – на диване. Петр сидел, обнявшись с Марио, и рассказывал последние новости с Украины. Оба время от времени прикладывались к пятой по счету бутылке вина. Оба пытались выяснить, чья страна лучше. Амон в спор не вмешивался. Он давно понял, что лучше Германии страны на свете нет. Она, как мама: приласкает, приголубит, накормит, укроет, поможет. С этой страной, как с мамой, сколько ни ссорься и не обижайся, а от хорошего не уйдешь.
– Вот ты любишь свою страну, и я люблю, – Шенко пытался подцепить вилкой маленький огурчик с тарелки.
– А почему уехал, если любишь? – резонно задал вопрос хозяин дома. Он взял огурчик рукой и подал гостю.
– Понимаешь, наши долго спорили, как писать правильно: «на Украине» или «в Украине». Крыму надоело это слушать, там сказали, что лучше всего звучит «из Украины» и сделали ноги. Свалили. И я свалил. А те идиоты, что спорили, будут глотки рвать до тех пор, пока с голоду не помрут. У нас ведь как решило правительство экономить?
– Ну?
– Они, эти умники, законодательно сократили беременность до шести месяцев и решили, что каждому украинцу хватит трех зубов. На большее денег нету! Только боюсь, кто с таким планом не согласится, тому они просто укоротят язык. Это ж форменное издевательство над народом. Разве так можно?
– Нельзя, – кивнул Марио и печально захрустел огурчиком.
– Или вот у нас аттракцион для туристов открыли в Чернобыле. Вылитый европейский Диснейленд, только там двухметровая мышка — настоящая. Ты поведешь туда своего ребенка?
– Н-н-н-е-т-т-т, – Марио выпучил глаза и начал заикаться. Он протянул дрожащую руку к бутылке, налил вина полный фужер и выпил до дна. Несколько успокоившись, принялся слушать дальше.
– И с газом, про который ты хорошо сказал, тоже не все так просто. Мы, украинцы, конечно, не жадные, но посмотри, ведь русские продают нам его за ту же цену, что и вам.
– А надо как? Это ж нормальная экономика, – удивился Марио, проглатывая последний огурец. Заикание у него прошло так же быстро, как и началось.
– Ну мы же почти братья. Россия могла бы поставлять газ Украине бесплатно.
– Ты на меня, Петро, не обижайся, но, насколько я изучил ваш менталитет, вы ж тогда за газ доплату потребуете. Нет уж, взял – плати! Не платишь – мерзни! Экономика, брат, не политика. У нее свои законы. Не будешь их соблюдать, без штанов останешься.
За столом наступило молчание. Амон спал, положив голову на стол. Оксана в кухню не заходила – тоже ушла спать.
– Скажи, друг, а ты Америку любишь? – очнулся Шенко и взял из вазочки печенье.
– Я всех люблю. Особенно женщин.
– Женщин я тоже люблю, но о них потом. Я твоей жене уже рассказывал, как американцы нас предали. Но она ж, женщина – кроме дома и семьи ни о чем не думает… Понимаешь, Штирлиц... То есть прости, Мюллер, наш президент затеял маленькую войнушку в Донбассе, тоже, кстати, из-за газа. А воевать-то наш шоколадный барон не умеет. Попросил друзей в Вашингтоне помочь. Они согласились. Обещали прислать пять миллионов долларов. Наши ребята вначале-то обрадовались, а потом подсчитали и прослезились. Этих денег хватит, чтобы украинским солдатам выдать триста грамм сала и одноразовую зажигалку без газа. Сало можно съесть за три минуты, а как с зажигалкой пойдешь воевать? Никак. Вот скажи, это помощь?
– Не помощь, – охотно согласился Мюллер и протянул руку к шестой бутылке. Открыл ее, наполнил фужеры и добавил: – Вам, конечно, нужна помощь Запада. Но не всем.
– Как это не всем? А кому? – глаза Шенко налились благородным негодованием. Он решил защищать каждого гражданина своей страны.
– До всех помощь все равно не дойдет. Останется у тех, кто ее сможет урвать. Так что вам хоть давай, хоть не давай, богаче станут только те, что и так в шоколаде плавают. C'est la vie, мой друг, се ля ви.
Чудной вы народ, украинцы. Вас послушать, так и дичь в ваших лесах сама на охотников нападает, захватывает у них оружие и кончает жизнь самоубийством. Я тут прочел в интернете, что над украинской акваторией Черного моря российский пассажирский самолет сбил мирно летящую Украинскую боевую ракету. Об этом, правда, только ваша пресса писала, но все равно что-то как-то... Не страна, а Гарри Поттеры с планеты Вареников... Сказочные гномы-танкисты... Покемоны с созвездия Крыс... Это я тебе не в обиду. Ты мои слова напополам дели – ты ж только наполовину украинец. Но вообще-то я тебя очень хорошо понимаю, Педро.
– Я Педро только для Амона. Для тебя я Петер, – буркнул Шенко, опустошил фужер и поставил на стол. – Мне вот интересно, чем мусульмане для Германии лучше нас, украинцев?
– Петер, вопрос не понял. И если ты перешел на личности, отвечу вопросом: почему одна религия должна быть лучше, а другая хуже? Для меня они все одинаковы. Разницы нет. Неважно, какому богу ты молишься, он один, только имена у него разные.
– Тогда скажи, почему меня, одинокого мужчину с незаконченным высшим образованием Германия не хочет, а Амона с тремя женами и кучей детей хочет?
– Хороший вопрос, Петер, – Мюллер тоже запустил руку в печенье. Похрустев, он спросил: – Ты меня спрашиваешь как мужчину или как немца?
– Как мужчину-немца. Обоих. Говорите по одному.
Марио прожевал печенье, запил его вином, смахнул крошки со стола на пол и сказал:
– Как мужчина, скажу так. Я люблю твою кузину, и дочку нашу Джатту люблю. Оксана больше детей не хочет. Говорит, чем больше детей, тем меньше денег в семье. Где-то она, конечно, права... С другой стороны, чем больше семени оставит мужчина, тем его род сильнее. Вот если бы у меня был выбор, я тоже двух-трех жен завел.
– Не заводятся? – участливо спросил Шенко.
– Нет, не заводятся. Законы не те. Против природы не попрешь: мужчины полигамны, поэтому нам нужно много женщин. Много женщин – много детей. И для страны польза, и для мужчины удовольствие. Как мужчина, я Амона очень хорошо понимаю, и даже теоретически завидую.
– А как немец?
– Тут, понимаешь, получается противоречие. У нас с Амоном и культура, и менталитет разные. Подумай сам. Приедет в Германию миллион Амонов. Каждый привезет три жены – еще три миллиона. В каждой такой семье как минимум шесть детей, сосчитай вместе – десять миллионов. А как быстро наследники Амона на немецких харчах начнут расти и размножаться! С такой арифметикой через десять лет от Германии останется только название. Честно говоря, подобная перспектива мне совсем не нравится. Мы, конечно, сами виноваты, что от сытости вымираем...
– Я думал, что вымирают от голода, но чтобы от сытости... – от удивления Шенко немного протрезвел.
– Петер, мне недавно одно серьезное исследование в руки попалось, где все по полочкам разложено. В общем, поместили ученые в огромный ящик какое-то количество крыс. Места дополна, тепло, еды навалом, в общем, модель рая. Все три исходных параметра стабильны. Ну, крысы не будь дураками, кинулись есть, пить и размножаться. А чем еще-то в раю заниматься?! Так вот, размножались они, размножались и на собственной шкуре почувствовали, что еды-то стало не хватать. Место еще есть, а еды все меньше. Ты не поверишь, но крысы, чтобы сохранить прежнее количество еды, перестали размножаться. Ну, не совсем перестали, крысята реже рождались. Ученые только руками развели.
А человек ведь биологически схож с крысой? Схож! Вот и мы, немцы, доразмножались до определенного предела и почувствовали, что благ станет меньше, если мы и дальше будем производить слишком много потомства. Детей рожать перестали в расчете, что лучше заживем. И зажили в свое удовольствие! Вот такой закон западного общества в миниатюре, и сегодня мы имеем то, что имеем.
А мигранты, что? Поверь, если Амон получит разрешение остаться в Германии, он сумеет и всех своих жен сюда привезти. С детьми, родителями и, возможно, даже с верблюдом.
Свою национальность и культуру нужно обязательно сохранять, но для этого нельзя весь мир приглашать в гости. Культура страны от этого не сохранится, а рухнет. Немцы исчезнут как вид. И, скорее всего, навсегда.
– Так ты против Амона? – зашептал Шенко, боясь разбудить Нефа, спящего рядом.
– Пойми, Петер, правильно. Мне очень жаль, что Амон потерял работу. Жаль, что война в Сирии. До боли жаль женщин и детей Африки и Афганистана. Я желаю каждому из них, понимаешь, каждому, всего самого лучшего на свете. Но нельзя же им свои проблемы перекладывать на плечи других: почему молодые мужчины не защищают свою страну, свои дома, свои семьи, а рвутся к нам за бесплатной социальной помощью? Ведь они же здесь работать, как мы, по 8-10 часов в день, вовсе не собираются. Германия не должна отвечать за всех голодных в мире. Немцы не могут согреть и накормить всех детей планеты. И потом, Германия не резиновая, мы не можем позволить себе принять миллионы беженцев и тем самым потерять собственную идентичность.
Да, нас становится меньше, но мы – есть, и мы сами будем решать, рожать нам больше детей или нет. Так же, как другие страны должны решать за себя. Им нужно обратить пристальное внимание на внутренние проблемы, строить собственные отношения с соседями, а не жить по указке и не бегать с протянутой рукой.
Вот, смотри, Петер. Вы с Амоном у нас в доме полдня. Оба ходите по квартире в грязных ботинках, кидаете на пол мусор, носовые платки, не смываете за собой в туалете. Это – ваш менталитет, и он мне совсем не нравится.
– Но ты тоже стряхивал крошки на пол, – Шенко решил восстановить справедливость.
– В своем доме я имею право делать то, что хочу, потому что сам убираю. У меня в доме чистота, и я не желаю здесь видеть чужую грязь. Понимаешь – чу-жу-ю! Имею право. Точно также не хочу, чтобы гости Германии загадили мою страну. А они гадят. Причем гадят активно. Такой менталитет. Они не гостями на нашей земле себя чувствуют, а уже почти хозяевами. У нас много терпения, но оно не безгранично. Когда-нибудь и ему придет конец. Все чаще люди спрашивают друг у друга: почему вдруг беженцы снялись со своих мест все разом, как по сигналу? Впрочем, какой бы гость ни был, он должен уважать законы дома, куда пришел. Если он этого не делает, пусть уходит. Держать мы его не собираемся.
– Как же, держи карман шире. Кто ж отсюда добровольно уйдет? Дураков нет. Марио, ты несправедлив. Лично я всегда смываю за собой в туалете. Когда есть вода.
– Хорошо, что смываешь, Петер, – голос хозяина звучал устало. – А теперь пойдем спать. Мне завтра рано на работу.
– Спать, так спать, Марио. Завтра договорим.
Шенко тяжело поднялся из-за стола и подхватил под мышки худощавого Амона. Опустив тело приятеля на раскладушку, Шенко завалился на диван. Он скинул ботинки на пол и тут же уснул. «Спасибо» и «спокойной ночи» сказать хозяину он забыл. Или просто не знал таких слов.

Глава 8 ... а табачок врозь

Утром хозяева и гости собрались на кухне. Джатта ушла в школу, остальные сели завтракать.
– Слушай, Марио, ты что-то вечером говорил про гостей, которые мусорят, – смущаясь, заговорил Шенко, обращаясь к Марио. – Так че, мы у тебя не приживемся?
Вместо хозяина ответила жена:
– Петя, вы можете с приятелем остаться у нас до вечера, но ночевать – нет! Если бы ты был один... А так – у нас не пункт по приему беженцев. Я по телевизору не выступала и никого к нам в страну не приглашала. Вот кто приглашал их с высокой Берлинской трибуны, тот пусть их у себя дома селит – я не возражаю. А то наши политики горазды за наш счет весь мир в гости зазывать. Не хочу и не буду в этом участвовать. Хватит того, что мы с мужем вдвоем работаем, а после вычетов налогов еле на жизнь денег хватает.
– Не сердись, Оксана. Поговори с мужем, может, я все-таки у вас пару недель поживу? Амона отправлю поездом обратно. Он официально зарегистрирован, пусть и дальше живет в лагере. Обещаю не сорить. И смывать за собой в туалете, – Шенко переводил преданный, как у собаки, взгляд с Оксаны на Марио.
– Петер, ты объясни своему приятелю, что мы ничего не имеем против него лично, но он – чужой человек, – Марио Мюллер медленно намазывал масло на хлеб. – У нас нет о нем абсолютно никакой информации. Мы не знаем, чем он занимался на своей родине, на кого работал, с какой целью приехал сюда, из Египта ли он вообще? С тремя паспортами можно сказки из «Тысячи и одной ночи» долго рассказывать. Я не могу рисковать спокойствием моей семьи. Проводи своего знакомого и приходи один. Мы твоя родня, вместе подумаем, как тебе помочь. А теперь давайте завтракать, пока чай не остыл.
– Спасибо Марио, с Амоном я разберусь. – Петр благодарно посмотрел на родственника и от избытка чувств захлюпал носом.

После завтрака Шенко повел Амона на прогулку. Под благовидным предлогом нужно было посадить приятеля на поезд и отправить обратно в Баварию. Мужчины шли через парк и наслаждались звуками и запахами райского благополучия. Погода в Германии тоже не осталась равнодушной к страданиям беженцев. Она приветствовала бесконечные толпы измученных людей ласковым и необычным для средних широт теплом.
– Амон, мы сейчас пойдем с тобой на вокзал, – киевлянину было как-то неловко ставить приятеля перед фактом, но свое спокойствие дороже. Из разговора Петра с кузиной и ее мужем на русском языке, Амон Неф ничего не понял.
– Куда мы поедем? – живо откликнулся Амон. – О моральных терзаниях Шенко он, по простоте натуры, и не догадывался.
– Понимаешь, мои родственники не могут оставить нас у себя, придется вернуться в лагерь.
– Почему не могут? – удивился Амон. Такого поворота событий он не ожидал. – У них такая большая и красивая квартира, много еды, оба работают и всего один ребенок. Неужели они не смогут нас прокормить? Едим мы с тобой немного. Одежда здесь стоит дешево. Через год мне дадут разрешение остаться в Германии, и я съеду от них в свою квартиру. Где тут проблема?
– Да понимаешь, дело тут не в еде, а в менталитете, – почесал голову Шенко. Он почувствовал приближение неприятностей.
– Не понял, поясни.
– Есть такая шутка, Хамон. У нас на Украине сейчас зарплата такая, что хватит до конца жизни. Главное – ничего не покупать. Так и здесь. Понял?
– Нет. Что общего между зарплатой на Украине и домом, откуда нас хотят выгнать? Канцлер нас приглашала? Приглашала. Так почему нас хотят выгнать из дома, который мне понравился?
– Так тебя же канцлер приглашала, а не моя кузина! – обозлился Шенко. – Вот и езжай в Берлин, стучись в ее квартиру и живи у нее. При чем здесь Оксана? Объясни мне, почему ее семья должна тратить деньги на незнакомого человека? Она тебя знать не знает, точно уж к себе не приглашала, а ты собрался у них год жить? Ты им кто? Брат, сын, муж?
Амон удивился резкой реакции Шенко и задумался. Он даже остановился, но потом зашагал к стоящей неподалеку лавочке и сел. Увидев, что приятель стоит, похлопал рядом ладошкой, приглашая сесть.
– Ты говорил, что в Германии по закону нельзя иметь трех жен, а двух мужей иметь можно? Я бы женился на Оксане, и она могла бы кормить меня как своего мужа.
– Что-о? – соскочил со скамейки Шенко. Глаза его горели, как задние огни новой Ауди. – Тебе и здесь захотелось жениться? Мало тебе трех жен?
– Да ты что, Педро, успокойся, сядь. Не хочу я на твоей Оксане жениться, просто вопрос задал. Что ты брызжешь слюной, как скважина нефтью? Спросить уже нельзя? Как я узнаю менталитет Германии, если не буду задавать вопросы?
– Вопросы надо было задавать до того, как захотел сюда приехать.
– Вопросы, Педро, никогда задавать не поздно. И лучше их задавать там, где удобнее жить.
– Слушай, Хамон, ты же говорил, что у вас можно иметь столько жен, сколько прокормить сможешь. Так?
– Так.
– Как же ты хотел на Оксане жениться? Ты ведь ее содержать не сможешь? – Шенко ехидно посмотрел на Амона. Он теперь точно знал, что отправит приятеля сегодня же обратно в лагерь Баварии, поэтому не побоялся задать провокационный вопрос.
– Мне надо подумать. Из любой ситуации всегда можно найти выход. Главное – чтобы женщина захотела, остальное дело техники.
– Какой техники? – несколько опешил Шенко. – Ты мне тут не намекай!
– Педро, я не намекаю, а говорю открытым текстом. Пойдем, нам еще долго ехать.

Приятели дошли до вокзала, и только у кассы Амон узнал, что едет один.
– Так ты точно не едешь? Может, и мне остаться, мы же приятели?
– Нет-нет, ты езжай, а я пару дней у кузины поживу – родня все-таки, давно не виделись.
– Хорошо. Но ты поговори с родственниками насчет меня еще раз. Я смирный и тихий. Оружия, кроме ножа, не ношу, но он для самообороны. Ем мало. Одежду меняю редко. Могу босиком ходить, ноги у меня не мерзнут. Передай особый привет Оксане, скажи, как мужчина я сильный, несмотря на то, что маленький. Пусть твои родственники подумают еще раз и возьмут меня к себе.
– Да поговорю я, поговорю, – Шенко нетерпеливо подталкивал поднадоевшего приятеля к вагону. – Ты иди, а то поезд тронется, не успеешь.
– Не успею, следующий придет, – философски ответил египтянин и закатил глаза к небу, видимо, обращаясь с очередной просьбой к Аллаху. Уезжать ему явно не хотелось.
Петр почувствовал откровенное сопротивление Амона и испугался, что тот не уедет и повиснет на его немытой шее. В ход пошел последний аргумент:
– Слушай, тут ведь полиция часто ходит. Спросят документы, а у нас их нет. Попадем в тюрьму, нас вышлют как нелегалов. Давай, залезай быстрей в вагон. Хоть ты спасешься.
– Ты, Педро, за меня не беспокойся. У меня есть бумажка с номером и печатью с пункта приема беженцев. А вот у тебя ничего нет. Это тебе надо полиции бояться, не мне. Но я тебя выручу, хабиби. Пойдем, провожу до дома кузины. Если нас по дороге задержат, я скажу, что ты мой брат, а твои документы в Ливии потерялись при обстреле.
– Я – твой брат? И полиция должна в этот бред поверить? – Шенко не знал, плакать ему или смеяться. Амон уезжать не собирался и говорил об этом открытым текстом. Петр лихорадочно искал выход из абсурдной ситуации и решил чисто по-украински схитрить. Он помялся для вида и сказал, отводя глаза: – Подожди меня, я в туалет сбегаю.
– Зачем в туалете деньги платить? Вокруг столько кустов, отливай здесь! – голос Амона стал подозрительно жестким.
Шенко захотелось зарыдать в голос, но вдруг на ум пришла простая идея.
– Слушай, брат, не хотел тебе говорить, но надо, – Петр с подозрительным видом оглянулся и придвинулся к самому уху Амона. – Ты думаешь, я за политическим убежищем в Германию приехал? Нет. Бери выше: у меня секретное задание. Меня бандеровцы сюда послали, чтобы я денег им на сине-желтые шапочки собрал.
– А кто такие бан-де-бе-ровцы в шапочках? – очумело спросил египтянин, враз растерявший свою восточную мудрость. Глядя на Петра, он тоже стал подозрительно оглядываться вокруг.
– Бандеровцы – наши местные террористы. Им шапочки для отличия нужны, чтобы друг друга не перестрелять, когда заварушка начнется, – по обалдевшему виду Амона Шенко понял, что хитрость удалась. Внутренне улыбнувшись, он понесся дальше: – Понимаешь, Германия давно обещала Киеву за газ заплатить. А теперь нам говорят – денег нет, все на Грецию, на Брюссель и на беженцев уходит. Про Украину забыли. Конечно, нам это не нравится.
Вот меня подельники и послали сюда. Как только соберу денег на шапочки, мы их купим, наденем и Берлин пойдем брать. Понимаешь, Хамон, мы им здесь свой Майдан организуем. Печенек целый вагон привезем, весь Рейхстаг накормим. Мы здесь классическую оранжевую революцию устроим, ваш Аллах с трона свалится от зависти. Да мы тут... да нас... да у нас...
Последние слова оратора заглушил громкий гудок локомотива. Шенко оглянулся: на платформе, кроме него, никого больше не было. Он глянул на отходящий поезд. В окне темным пятном виднелось лицо Амона. Египтянин правильно понял киевского приятеля: в доме Оксаны действительно для всех места маловато.
Физиономия Шенко расплылась в довольной улыбке.

www.freude-am-buch.de (сверху справа ссылка на русский язык – флажок РФ)


_________________
Галина Хэндус, писатель
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов nptm.ru -> ЛИТЕРАТУРНАЯ ГОСТИНАЯ ГАЛИНЫ ХЭНДУС Часовой пояс: GMT
Страница 1 из 1

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Powered by phpBB © 2001, 2005 phpBB Group
Русская поддержка phpBB