Список форумов nptm.ru nptm.ru
Мария Карпинская приглашает на корабль "Странник"
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

ЧЕЛОВЕК – РАДОСТЬ ДРУГОГО ЧЕЛОВЕКА

 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов nptm.ru -> Мир Глазами Детей
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Лилит
Site Admin


Зарегистрирован: 06.02.2008
Сообщения: 1166
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Апр 07, 2008 3:38 pm    Заголовок сообщения: ЧЕЛОВЕК – РАДОСТЬ ДРУГОГО ЧЕЛОВЕКА Ответить с цитатой

ЧЕЛОВЕК – РАДОСТЬ ДРУГОГО ЧЕЛОВЕКА

Афоризмы шестилетнего мудреца Саши Селезнева, записанные и обработанные в книгу поэтом Евгением Глушковым.



Шестилетний Саша – расширитель проблем

Когда Саше Селезневу было три года, он любил гулять в большой кепке, а врачей подразделять на "иголочных" и "трубочных". Приведут его в детскую поликлинику, а он оторвется от родительской руки, вбежит в кабинет и, остановясь посередине, пропищит: "Здравствуйте! Это я – Саша Селезнев! А вы кто такие? Давайте знакомиться!". Уже тогда – не сюсюкания, солидного отношения к себе требовал. А ведь и за лестничными перилами не просматривался, и ступеньки преодолевал по одной в два приема.

Решили в ту пору родители отдохнуть от неуемного чада и привезли на лето к бабушке. А тут его еще не знают. "Как тебя зовут?" - посмеиваясь, спрашивает Сашу новая соседка, женщина уже в летах, но веселая. Мальчик представился. "Неправда, - продолжает посмеиваться соседка, - тебя зовут Гвоздиков".

И повелось так, что при встрече Саша ей – здравствуйте, а она ему – Гвоздиков. Мальчику обидно. "Селезнев я!" - пытается поправить он непонятливую женщину. А соседка и в следующий раз: "Здравствуй, Гвоздиков!".

Наконец, сжалилась старушка над малолетним. "Здравствуй, Саша Селезнев!" - приветствует бегущего малыша. "Здравствуйте Гвоздикова!" - сполна возвращает свой должок Саша.

И бабушке с дедушкой тогда тоже досталось. Устроил Саша квартирный погром. И легкую кавалерию стульев опрокинул, и постели смял!... Пытались унять. Невозможно. Только подступишься к нему – он за ногу хвать ручонками, обовьется и кричит: "Капкан! Капкан!".

Буянил Саша, буянил. И фикус поломал, и с дедом на кулочках сразился. Вдруг замечает на гостином кресле куклу, красивую – необыкновенно!... Как завороженный замер. С куклы глаз не сводит. Подошел к ней тихонечко, сел на самый краешек и уже не смел пошевелиться в течение всего вечера. У него даже отношение к маме переменилось. "Люблю тебя, но не как принцессу, а как родительницу", - сообщил ей Саша по возвращении домой.

Когда же случилось Саше гостить у меня, давала себя знать нехватка игрушек. "Дядя Женя, можно я на вашей машинке попечатаю?" - спрашивает, уже вытащив из-под кровати и перевернув короб с рукописями. Делаю попытку спасти машинку от немедленной расправы: "А ты знаешь алфавит?". "Знаю – а, б, в…". "Твердого знака не знаешь", придираюсь я. "Что такое – твердый знак?" - проявляет любознательность Саша. Я, не замечая подвоха, объясняю. "Ура! Теперь можно!" - раздается вопль, и Саша набрасывается на хрупкий, и без того расхрястанный механизм.

С трудом мне удается отбить у Саши машинку, но мальчик обижен: "Дядя женя, вы не свой". "Почему?" - интересуюсь я, водружая спасенную машинку на шкаф и проверяя – не свалится ли она, если Саша попробует шкаф раскачивать. "Вот Игорь – свой человек, - уклоняется от прямого ответа мальчик, - у него для меня кошка есть. И дядя Саша свой, у него Зоечка и Боречка для меня. А вы не свой". "Как же я не свой, а кто тебе апельсины привозил?". "Всего-то один разочек!". Сашино возражение звучит убедительно, и я уже подумываю – а не отдать ли ему на растерзание несчастную машинку, как вдруг Саша просит пить. "Свой?" - с новым основанием спрашиваю я, подавая стакан. "Не слишком-то часто вы мне воду подаете", - пресекает мои притязания мальчик. Однако, вскоре представляется другой подходящий случай для выяснения отношений момент: Саша угощает меня пастилой. "Ну, теперь-то уж свой!" - заявляю я, разом проглотив сладкую полувоздушную пластинку. "Это я свой, - поправляет меня Саша, - ведь пастилой я вас угостил, а не вы меня". И опять он прав. Упрямый вредный мальчишка! Подавай ему пишущую машинку, и все тут!

Но и я не прост. Посадил Сашу на ковровую дорожку, ухватился за свободный конец, и давай его по комнате возить с ветерком! А паркет мастикою натерт – блестит, скольжение отличное! Пришлось-таки Саше признать меня своим. Иначе бы игра наша прекратилась слишком скоро.

"Дядя Женя, вы будете давать темы, а я стихи сочинять", - потребовал Саша при нашей очередной встрече. «А ты уже пробовал… сочинять?" - интересуюсь. "Конечно. Двустишье сочинил". "Что же ты маму не попросил присочинить десять строчек?". "Не нужно ничего присочинять, - отказался Саша, - просто стихотворение у меня маленькое:

"О, природа, твои чары выпил я.
О, любовь моя! О, истина моя!".


Пожалуй, тут ничего и не прибавишь. "Саша, а кто тебе тему подсказал?". "Никто не подсказывал, но я думаю, что тема моего стихотворения – природа".

"Это… из Кантемира?" - сделал предположение мой приятель, детский поэт, когда я прочитал ему приведенное выше двустишье… "Не может быть!" - возмутился он, потрясенный сообщением о Сашином авторстве. Да и посудите сами: каково ему было услышать, что четырехлетний мальчик сочинил такие взрослые стихи, тогда как он, взрослый дядя, пишет детские?

Года два не виделся я с Селезневыми. И вот опять в Омске. Сашу не узнать – Саша гуляет, а у родителей, несмотря на выходной день, забот полон рот: папа в ванной комнате проявляет фотопленки, мама обложилась научными журналами – у нее завтра на филфаке лекция по ономастике, и только я на правах гостя бездельничаю. "Закопались в лингвистике-журналистике, - начинаю зудить, - а собственным ребенком, совершенно незаурядным, заняться некогда…". Эдак я распекаю Сашиных родителей до самого возвращения с улицы. А вот в чем заключается Сашина незаурядность, и сам в ту пору еще толком не разбирался.

В переполненном троллейбусе протискивается голосок совсем крошечной девочки: "Мама, а что такое суета сует?". Делаю обязательный выдох (требует некто застрявший в дверях) и прислушиваюсь, что же ответит девочке мама? Слышится раздраженный шепот: "Нашла где приставать с глупыми вопросами!". Очевидно мама с трудом лавирует между пассажирами.

Свои первые победы над взрослыми дети одерживают именно так: спросят что-нибудь головоломное – типа "Почему матрас полосатый?", - и наше взрослое всезнайство сначала краснеет, а потом бледнеет. Но спрашивать легче.

Саше Селезневу шесть с половиной. Я почти в пять раз его старше. "Саша, что такое погода?" - задаю вопрос. Размышление длится две-три секунды: погода – это импульс природы. И, должно быть, опасаясь, что такое энергичное определение мною не понято, добавляет: "Ну, понимаешь, - какова атмосфера…". Спрашиваю дальше: "Что такое горе?". Саша отвечает мгновенно: "То, чего нельзя поправить". И снова в ответе проблеснуло что-то новое для меня, интересное. К стремлению почувствовать границы Сашиных возможностей начинает примешиваться желание услышать ответ на нечто для меня самого неясное: "Что такое душа?". Ответ по-детски безапелляционен: "Душа – главный орган человеческого организма". "Саша, а нравственность?". "Свой идеал". Это, должно быть, в отличие от морали, общественного идеала, соображаю я и продолжаю спрашивать: "Теперь скажи, что такое совесть?". "Совесть – это когда человек познает себя и то, что он делает". "Что такое гордость?". "Гордость – это когда человек выпячивает себя еще больше, чем надо, и выдвигает себя за пределы своей жизни". Ответы поучительны. Я несколько задумываюсь. К тому же дважды повторившийся оборот "это когда человек" сигналит мне, что вопросы становятся монотонными. И я спешно сбиваю Сашу с полюбившегося мне оборота: "Чем отличается ученик от учителя?". Ответ звучит справедливо и диалектично: "У учителя ум – в голове, а у ученика в учебнике". "Саша, а зачем человеку плечи?" - мой вопрос своей нелепостью, вероятно, не уступает детским. Однако, мальчик и здесь не теряется: "Плечи нужны, чтобы гордиться и пожимать ими". "А в чем суть нового?". "Новое состоит из своего будущего". Исчерпывающее определение. Несколько ошарашенный дефинициями шестилетнего мудреца, призываю его родителей и демонстрирую им крупицы Сашиной мудрости, так сказать, первый улов. Родители поначалу недоверчивы. Ребенок умный, очень умный, они давно это знают. (Вспоминается эпизод двухгодичной давности. Саша ест огурец и рассуждает: "Хрустит, как шаги по снегу…". Доел огурец, говорит: "Прошли".) Но такого за ним прежде не водилось. Правда и спрашивать маленького об эдаких материях большим тоже прежде не приходила в голову. Хотя не зря же говорится, что устами младенца глаголет истина…

И вот вопросы сыплются на Сашу уже с трех сторон, но маленький д’Артаньян успевает парировать все, как бы фехтуя сразу тремя шпагами:

"Легенда?" - "Бывшая правда".

"Звон?" - "Крик предмета".

"Трамплин?" - "Горка для чувств в воздухе".

"Дурак?" - "Колесо, которое застряло".

"Атомная бомба?" - "Гриб на том свете".

"Смекалка?" - "Ум солдата".

"Пустыня?" - "Жаждущая страна".

"Дыра?" - "Яма воздуха".

"Труба?" - "Окружность дыры".

"Поколение?" - "Люди из жизни в жизнь".

"Хоровод?" - "Венок счастья".

"Человек?" - "Радость другого человека"

Ответы отскакивают от маленького Саши, как от прекрасно отлаженной ЭВМ, хотя, кроме быстродействия и лигики, ничего общего с кибернетическим роботом нет. Веселый мальчишка с ослепительным темпераментом драчуна и задиры: бесконечные игры, со двора синяки приносит регулярно.

"Акробат?" - "Пропеллер с руками и ногами".

"Царь?" - "Одна власть".

"Дубленка?" - "Шкура наизнанку".

Хотя от "экзаменаторов" и не требуется большой затраты умственных сил (спрашивается первое, что приходит в голову), но устали. Подбадриваем друг друга – ну, спроси ты, теперь – ты… Обиходный и всякий другой лексикон исчерпан. К тому же Сашина готовность определить любое несколько притупила в нас ощущение реальности, замелькала дикая иностанщина: "суперпозиция", "крекинг"… Услышав подобное, Саша заливается смехом: "Такого слова не знаю". Вопросы иссякают. Тут не только усталость нашего словаря, но более того – эмоциональная и даже моральная. Слишком впечатляюще. Совсем еще маленький мальчишка осмысливает далеко не простые понятия. При этом формулирует их кратко, образно, точно. Подчас проникает в такие глубины смысла, которые и для взрослого человека – откровение. Суть и – минимум внешнего, описательного. Ему бы сказать, что царь – это дяденька на троне и в короне. Не тут-то было – "одна власть"! Или чего бы проще определить дедушку так – старенький, с бородой. Но Саша опять-таки схватывает самую суть: "Дедушка - учебник для маленького, но этот учебник он быстро раздербанит".

Притомились. Больше спрашивать не можем. Сашин папа, Владимир Семенович, настолько взволнован услышанным, что хватается руками за голову. У Сашиной мамы первое удивление уже сменилось первой тревогой. Бросаю последний вопрос: "Что такое материнское беспокойство?". Саша лукаво смотрит на мать. "Материнское беспокойство? – переспрашивает с улыбкой, - это когда у нее дети ненормальные". И вновь заливается смехом. Однако беспокойство у Ларисы Борисовны нешуточное: "Довольно. С ума ребенка сведете. Проделывать подобное запрещаю".

Саша уже убежал к своему соседу Игорю. Будут играть в машинки. А мы все еще в оцепенении. Откуда ребенок все это знает? Когда успели в нем проясниться такие абстрактные понятия, как совесть, гордость стиль? Читать не умеет – не научили. Сорванец сорванцом. Слушает разговоры взрослых? Смотрит телевизор? Но ведь эти определения явно свои, творческие. Такого не позаимствуешь.

Первым нарушил запрет Сашиной мамы, конечно же, Владимир Семенович, его отец. Опыт был воспроизведен, причем тайно от супруги. И опять удача. И еще одна горсть Сашиных афоризмов:

"Радугарадость дождя, краски природы".

"Взяткачеловек взял не в долг".

"Вечностьнеумолкаемое будущее".

"Злоявление ничтожного человека".

"Зоологиязакон о праве зверя".

"Ребенокмолодое существо, еще не познавшее мысли взрослых".

А вот зрителя Саша определил как-то уж очень жестоко – "сидит и завидует".

После двух "сеансов" мальчик, видимо, вошел в режим автогенерации и уже то и дело сам подбегал с готовым определением: "Знаешь, что такое книга? Это – ум, которым человек пользуется, когда захочет. А хитрость? Когда человек обманывает на свое благо". И просил записать его мысли.

Побежденная столь явным желанием осмысливать взрослые понятия, смирилась вскоре и Сашина мать. "Кто такой ученый?" - спросила Лариса Борисовна, занятая своей доработкой докторской диссертации. Ответ прозвучал неутешительно: "Ученый – человек, который в молодости все обдумал, а в старости получил награду".

Таким образом у Саши появилась новая и самая любимая игра. Ближе к вечеру он непременно уже приставал к кому-нибудь из взрослых: "Давайте пофилософсвтуем!". "А кто такие философы?" - воспользовался как-то я подвернувшимся словом. "Расширители проблем", - объяснил мальчуган, как всегда, не задумываясь.

Но кроме новой игры для Саши появилось новое наказание – на тот случай, есл он начинал чересчур озорничать: "Сегодня никто с тобой философствовать не будет". И Саша мгновенно становится "приличным человеком", что по его собственному определению, означает – тонкий, организованный, с характером".

Дольше всех противилась философским вечерам бабушка Саши, Зоя Ивановна. По ее мнению, все это было несколько преждевременно, поскольку не основывалось на фундаментальных знаниях. К тому же столь серьезные нагрузки могут сказаться на здоровье ребенка… "А знаешь, что такое здоровье? – перебивает Саша свою бабушку, - это прогноз погоды в свои органах". И что такое фонема, у него тоже никто не спрашивал. Был разговор между отцом и матерью. Слово это, хотя и присутствовало, но в разговоре не определялось. Встрял Саша: "А знаете, что такое фонема? Это структуальный факт. И вообще ею должны заниматься не филологи, а физики".

… Я погостил в семье Селезневых полторы новогодние недели. В праздник уже не рискнул, как три года назад, наряжаться Дедом Морозом. Тогда – с ватными усами и бородой, с лыжной палкой вместо посоха – трехлетнему Саше я показался вполне достоверным выходцем из зимней сказки. Теперь был бы посрамлен.

"Дядя Женя, я чувствую, что в моей жизни наступил перелом", - сказал Саша перед моим отъездом из Омска. Сказал почти что грустно. И добавил, переосмысливая давным-давно прочитанную ему сказку о муравье: "А философ я совсем небольшой, известен только в своем муравейнике. Когда вырасту и прочту все это, подумаю – какой же я был дурак". Слушая Сашу, я попытался представить, каким же надо вырасти, чтобы действительно его теперешние размышления показались глупостью? Попытался инее смог.

"Морская пучинаэто корни воды", - ответил Саша на мой прощальный вопрос. Может быть, он услышал в слове пучина – пучок и представил, что где-то в глубине моря вода пучком фонтанирует из земли и растет?...

В свою первую в жизни командировку шестилетний Саша вылетел, конечно. С мамою. Столичная газета готовила публикацию о необыкновенном мальчике, и в Москве Саше Селезневу предстояла встреча с психологами. Смысл происходящего от мальчика по условиям психологического эксперимента скрывали: мол, в Москву его привезли на экскурсию.

"Зачем, спрашивается, мы сюда прилетели – чтобы ты болел?" - выговаривает Лариса Борисовна сынишке, который и при недомогании носится по гостиничному номеру, изображая ирокеза. "Нет, - чтобы печатать мои афоризмы в газете!" - выкрикивает Саша, вызывая у взрослых недоумение.

А может быть, и все так? Играет Саша, а сам вполглаза просматривает телепередачу; играет, а вполуха разговоры взрослых слушает. И передача вроде бы не детская, и взрослые уверены, что говорят на непонятном для ребенка языке. А мальчик сидит на полу среди хаоса еще никому незнакомого ему мира и складывает не кубики, а слова. Сопоставляет. Разглядывает. Определяет.

И вот столичные психологи сразу на два магнитофона Сашу накручивают: на отечественный и на японский. Потом на печатную машинку текст переводят – расшифровкой называется.

"Саша, что общего между морковью и свеклой, паровозом и трактором?" - тестируют Сашу психологи. "Это все разное", - улыбается мальчик. Пятью минутами прежде, когда ему предложили взять красный карандаш, он возразил, что карандаш не красный, а малиновый. А здесь разница очевиднее – трактор и паровоз!

Саша говорит, а ученые дамы обступили его. Изучают. Исподтишка всякие тесты подсовывают: "Поиграем, мальчик, в морской бой в концентрических кругах, в цилиндрические шахматы?". Саша не ропщет. Играет. Иногда по шесть часов в день. Однако при первом же перерывчике успевает мне шепнуть: "Не игра это, учеба какая-то. Скука!". Не завладели тесты вниманием мальчика. Иначе как бы он сумел разглядеть за головами психологов белое полотно киноэкрана и дугообразную нишу над ним? "Дядя Женя, если показать в кино небольшую пожарную лестницу, то по ней можно будет забраться на эту радугу", - поделился со мной своими соображениями Саша, когда с тестами на первый день было покончено.

Пожелал увидится с Селезневым и Евгений Евтушенко. Насыщенная у Саши командировка получилась. Днем – психологи, вечером - писатели… "Саша победил", - так и написал в своей статье Евтушенко, подытоживая встречу с маленьким философом. Этот поединок, проходивший в Переделкино на даче поэта, мне привелось секундировать.

"Саша, что ты думаешь о войне?". "Война всегда будет, пока люди не научатся доверять друг другу". "А если всем дать кров, много пищи, большую свободу?". "Чересчур большая свобода и приводит к войне". Саша улыбнулся немного лукаво – уж больно вопросы легкие. Но поединок продолжается. Евтушенко спрашивает – Саша отвечает. Тут и междунродные проблемы и космические. Саша в ударе, и заметно, как все большим доверием проникается поэт к юному философу. Появляются сугубо личные вопросы: "Что такое поэзия?". Селезнев отвечает в своем обычном стиле – не задумываясь: "Поэзия – создание иных знаков".

"Саша, а какой человек самый плохой?" - очередная реприза длинной шпаги. "Который всех всю жизнь учит", - камнем из пращи звенящий ответ. "А кто же тогда самый хороший?..." - это уже не нападающий удар, а скорее недоумение Голиафа, уронившего щит перед крошечным человечком. "Ну теперь просто…", - улыбаясь подсказывает Саша. "Как?" - все еще в растерянности экзаменатор. "Ну, который никого ничему не учит, - улыбается Саша и добавляет, - Каждый должен своим умом жить. У учителя ведь не сто умов в голове".

А наутро опять тесты, опять психологи. "Саша, но ведь бывает заслуженная гордость, - настаивает Диана Борисовна, скажем, гордость человека, сделавшего что-нибудь полезное, нужное людям?" - уже подсказывает она мальчику. Однако маленький философ непреклонен: "Гордость – нехорошее чувство. Вот я, например, буду всем кричать: "Мне Евтушенко книгу подарил! Мне Евтушенко книгу подарил!", а другие тем временем десять книжек получат. Нет, заслужил одну медаль, и за дело – следующую зарабатывай".

Пока дамы затачивают карандаши и кассеты перематывают, Саша бегают по аудитории: подобрал ножку от сломанного стула, разыскал сам стул, привинтил ножку и без всякой заслуженной гордости водворился на место. Можно продолжать!

Однако по возвращении Саши Селезнева в Омск, ему предстояло испытание куда более трудное, чем беседы с поэтами и психологами. Школа! Для любого озорника, начиненного динамитом, провести за партой полдня – пытка нечеловеческая. Вот почему, когда Саша пришел в первый класс, учительница, чуть ли не выведенная из себя портфеля и грохнула об пол. Знаете, как Саша мне об этом рассказывал? "Все вывалилось из портфеля, и карандаш, который я проискал целый урок, наконец, нашелся…". Глаза у мальчугана потуплены – вроде как раскаивается, а рот растянут до ушей!

Зато учится он не блестяще. "Очень ленивый", - отзывается о Саше учительница. Как видно, палочки и крючочки большого интереса у маленького философа не пробудили. Пока класс дружно хором повторяет: "Мама мыла раму", - Саша или вертится, или, может быть, продолжает обдумывать сокровенное:

"Идеявсемогущая мысль".

"Заблуждениелабиринт думы".

"Деньпространство новостей".

"Ты что же бьешь Селезнева по голове? В твоей и половины того нет!" - разнимает учительница подравшихся первоклашек, на ходу делая замечание тому, который посильнее. "А ты – вот где у меня!" - жест рукой по горлу обращен уже к пострадавшему, очевидно, зачинщику драки. Учительнице можно посочувствовать. Такой же бесконечно уставший вид бывает и у Сашиной бабушки. Еще бы, мальчишку переполняет энергия, отпущенная ему выше всяких норм. Вот он всех и тормошит: родителей, учительницу, ребятишек…

Когда Саше попался на глаза котенок, как и все беспризорные котята – беленький с сереньким, мальчик едва не замучил его своей любовью. Целыми днями он не выпускал котенка из рук: таскал с собой. "Беленький с сереньким" начал заметно хиреть и перестал расти. Котенку грозила гибель от необыкновенной Сашиной нежности. Зимних каникул хватило бы вполне. Однако родители вовремя отобрали котенка, и "беленький с сереньким" не замедлил скрыться, так ничего и не поняв в любви мальчика.

Саша, конечно, задирается, может замахнуться палкой или закричать на своего противника "страшно-страшно", но я не видел, да и не слышал, чтобы он кого-нибудь ударил. Когда я спросил однажды, почему он не дал обидчику сдачи, Саша удивился моему вопросу: "Но ведь ему же было бы больно!". А у самого под глазом темнело пятно с синеватым отливом.

Но, когда в уличной баталии он пробил камнем Глову своему младшему другу Игорю, Саша не испугался, не убежал. Взял рыдающего мальчика за руку и отвел его к маме. Конечно, Сашу ожидало наказание. Но ведь его другу была необходима помощь.

Не только с Игорем хотел бы дружить Саша, да у него не получается. То и дело дружба сбивается на потасовку. Вот и сетует мальчик а "непонимание между людьми". Даже выказывает готовность раздать мамины украшения, чтобы со всеми помириться. Но мне думается, что котенок все равно бы убежал, даже с обручальным кольцом на хвосте, потому что слишком большая любовь – вещь непереносимая. Впрочем, в том, что ее никуда не приткнешь, - и преимущество большой любви. Будучи адресована всему и всем, она способна раздвигать горизонты! Ведь каждому из нас открылось то, на что мы посмотрели с любовью? А у Саши, кажется, любой взгляд, любая мысль согреты этим чувством.

"Шарвоздушный изумруд".

"Спичкапехотинец в серой каске".

"Полеэшафот для травы".

"Волнаптица Феникс, которая возрождается при ударе о берег"…

"Какого цвета осенью роща?" - вопрос, кажется, застал мальчика врасплох. "Лимонного!" - выпаливает Саша. "Золотого, - поправляет учительница, укоризненно качая головой, - опять, опять невнимателен". Вертится Саша, штаны протирает. Трудно ему усидеть на месте. До перемены еще далеко, а урок ползет своим черепашьим шагом, оглядываясь то и дело – не отстал ли кто?


Евгений Глушков
_________________
Мария Карпинская, автор проектов "Детское государство", "Мир глазами детей","Новый караванный путь", писатель, поэт, мыслитель, журналист международник. В народе Мария Магдалина, по своим гностическим исследованиям Лилит
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов nptm.ru -> Мир Глазами Детей Часовой пояс: GMT
Страница 1 из 1

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Powered by phpBB © 2001, 2005 phpBB Group
Русская поддержка phpBB