Вот я, совсем маленькая девочка, может мне лет семь. Я иду ранним утром по дороге в город. Путь казался длинным-длинным, а на самом деле составлял не более пяти километров, но тогда я проходила за один такой путь целую сказочную жизнь.

Путь свой я начинала около пяти часов утра. Я шла в город за хлебом. Отец давал мне задание и отправлял в невероятное путешествие. Мать давала деньги, большую сетку и, заранее обругав, толкая меня в затылок, выпихивала на улицу.

Я должна была прийти в город к шести часам утра к магазину и занять очередь за хлебом. Хлеб в те годы был только кукурузный, и давали его только по две буханки в одни руки, но мне нужно было обернуться пять раз и купить десять буханок. У нас была корова, и ей в еду добавляли хлеб.

Моей обязанностью было: ходить в город и приносить этот хлеб. Наверное, я возненавидела бы это занятие и затеяла бунт, если бы отец не превратил мои походы в удивительную сказку, где я была волшебником и воином и побеждала себя самую.

Если выражаться более точно, в город за хлебом я ходила только для матери, а для меня и отца это было очень трудное и полное испытаний путешествие за силой и волей великой.

Когда я возвращалась обратно с хлебом, сетка была тяжелой и тянула меня к земле. Но у меня была сверхзадача. Каждый свой поход я наращивала силу духа и вырабатывала силу концентрации на пути, работала над осуществлением цели и тренировалась в счете.

А было это так: я сама задавала себе программу, например, пройти с сеткой, в которой десять килограммов хлеба, без остановки за один раз тридцать шагов. Затем отдохнуть, посчитав до ста, и одержать следующую победу: пройти без остановки тридцать пять шагов. И так, каждый раз увеличивать количество шагов, стремясь только к увеличению отрезка пути.

Задача состояла в том, чтобы разумно увеличивать пути прохождения, пусть на шаг или на два, но не проиграть ни разу себе самой. И если я постановила пройти в этот момент времени сорок шагов, то обязательно пройти их и не сдаваться. Умение побеждать с каждым отрезком приносило новую энергию и радость. Но это еще не все. Каждый раз, проходя отрезок с определенным количеством шагов, в котором каждый последующий путь всегда был больше предыдущего, я считала шаги. При этом успевала придумать сказочную историю, и не только придумать, а еще связать эту историю и ее события с дорогой, по которой я шла, и привязать события истории к окружающим меня по дороге деревьям, кустам и просто предмета. И я охватывала взором предметы, как можно внимательнее рассматривала их, чтобы не упустить детали.

В следующий поход по заданию отца я должна была увидеть новые детали, которые не открыла в прошлый раз.

Представь, дорогой читатель, что ты идешь по одной и той же дороге в пятидесятый или сотый раз, и придумываешь продолжение своей сказки, ищешь новые открытия на этой дороге, считаешь шаги и еще несешь тяжелую, очень тяжелую авоську.

Причем, договор с отцом гласил, что каждое продвижение вперед должно знаменоваться новой победой, новым увеличивающимся счетом шагов, новой сказкой и новым открытием. Если у меня получалась воистину интересная история, и я не только сочиняла ее, но еще и видела в образах на моей дороге, происходило нечто чудесное. А именно: я совершенно забывала о тяжести груза, не замечала трудностей пути, и чувствовала, что не иду, а лечу над дорогой. Даже рука моя оставалась чистой, как будто я ничего не держала в ней. Когда останавливалась и ставила сетку на землю, на ней не было отметин от ручек сетки.

Но если мою голову хоть на секунду смущала мысль о том, что мать гадкая, заставляет меня работать, как золушку, а сама ничего не делает – я не могла идти дальше. Сетка становилась такой тяжелой, а путь таким длинным, и я не могла сделать и пяти шагов. Не под силу становился такой груз семилетней девчушке.

И уже тогда я сделала открытие, что и тяжесть груза и трудности пути зависят не от груза, и не от пути, а от мыслей, что будут в это время жить в моей голове. И если побеждала фантазия и сказка, изменялась тяжесть, и вес исчезал вообще! А ноги – они не тащились по дороге, они несли меня. И чем быстрее была скорость мыслей в голове моей, чем ярче образы всплывали, тем прекраснее был путь. Через много лет я поняла, что это определенный закон. Эйнштейн был прав, но только частично. И не только от скорости движения изменяется масса и время – это всего лишь малая частность. Этот закон гораздо глубже и глобальнее. Изменяется гравитация, масса, ее качество и время, изменяется пространство от скорости фантазий и мыслей, мир полностью меняется мечтой человеческой.

И все эти открытия, и еще тысячи других я узнала, проверила на себе, пока шла по дороге и несла хлеб. И не просто это был хлеб, но СТАЛ ОН ХЛЕБОМ МЫСЛИ МОЕЙ.

Мария Карпинская.